Серии
10 серий · SHIZA ProjectПерсонажи
Похожие





















1913 год, Чанша. В Хунаньское первое педагогическое училище приходит новый директор, и с его подачи школа начинает меняться на глазах: свежие программы, сильные преподаватели, среди них и Ян Чанцзи. Слух о реформах разносится по провинции, и в списке поступивших первым номером значится девятнадцатилетний Мао Цзэдун. Дальше всё идёт не по учебному плану. Вместе с ним за партами оказываются Цай Хэсэнь и Сяо Цзышэн, а из женской школы Чжоунань подтягиваются девушки с теми же вопросами в голове: Тао Сыюн, Сян Цзинъюй, Ян Кайхуэй. Из общих споров и вечерних чтений вырастает кружок, где юные максималисты спорят о будущем страны до хрипоты. Но за стенами училища всё громче гремит политика: борьба против сближения с Японией, генерал Тан Сянмин вводит войска и вышвыривает директора, а Мао едва уходит от ареста. Именно тогда в его голове впервые трещит вера в то, что страну можно спасти просвещением. Так чему же на самом деле научила его эта школа: латыни и педагогике или тому, что книги иногда бессильны против штыков?




















Годы студенчестваСмотреть
Qia Tongxue Shaonian
ONA · 2024
1913 год, Чанша. В Хунаньское первое педагогическое училище приходит новый директор, и с его подачи школа начинает меняться на глазах: свежие программы, сильные преподаватели, среди них и Ян Чанцзи. Слух о реформах разносится по провинции, и в списке поступивших первым номером значится девятнадцатилетний Мао Цзэдун.
Дальше всё идёт не по учебному плану. Вместе с ним за партами оказываются Цай Хэсэнь и Сяо Цзышэн, а из женской школы Чжоунань подтягиваются девушки с теми же вопросами в голове: Тао Сыюн, Сян Цзинъюй, Ян Кайхуэй. Из общих споров и вечерних чтений вырастает кружок, где юные максималисты спорят о будущем страны до хрипоты. Но за стенами училища всё громче гремит политика: борьба против сближения с Японией, генерал Тан Сянмин вводит войска и вышвыривает директора, а Мао едва уходит от ареста. Именно тогда в его голове впервые трещит вера в то, что страну можно спасти просвещением.
Так чему же на самом деле научила его эта школа: латыни и педагогике или тому, что книги иногда бессильны против штыков?